«Перспективы новой ветки нефтепровода Пурпе-Самотлор»
25 октября ОАО «АК «Транснефть» ввела в эксплуатацию нефтепровод Пурпе-Самотлор проектной мощностью 25 млн. тонн нефти в год. О том, какие перспективы новая ветка открывает для нефтяных компаний России, а также о других масштабных проектах глава компании «Транснефть» Н. Токарев рассказал Э. Закамской в программе «Мнение».
Николай Петрович, здравствуйте!
Добрый день!
Позвольте Вас поздравить с окончанием строительства нефтепровода Пурпе-Самотлор. Я сейчас слушала Вас на пресс-конференции, вспоминала, как мы с Вами, еще в 2009 г., на карте рисовали, Вы показывали, как будет проходить маршрут. Все-таки трудный, хотя и не очень долгий путь, от проекта на бумаге до его воплощения в жизнь.
Вы знаете, мы буквально вот последние дни, накануне этого события на наших оперативных совещаниях очень часто вспоминали, как этот проект рождался. Достаточно спонтанно. Нас никто не заставлял, нас не вызывали в правительство, нас не нагружали абстрактными задачами. Этот проект появился в силу того, что целый громадный регион на севере страны, где есть серьезные запасы нефти и вообще углеводородов, был за скобками транспортных трубопроводных систем. Нефть есть, лицензии у нефтяников на руках есть, но освоить и ввести в эксплуатацию эти месторождения не представлялось возможным - отсутствовал магистральный нефтепровод. И сама жизнь заставила найти решение этой проблемы, оно напрашивалось, мы лишь различные модели посмотрели, как нам удобней и насколько эффективным будет тот или иной подход.
Но то, что эту задачу нам предстоит решить в ближайшее время было очевидно и мы быстрым аналитическим штурмом вышли на это решение, на эту модель. Согласовали ее во всех инстанциях, и нас везде поддержали, в первую очередь сами нефтяники поддержали, министерство, правительство - очень оперативно все необходимые документы были выпущены, и мы без задержек сразу приступили к работе.
С опережением графика…
В принципе у нас по постановлению правительства - это 3 квартал2012 г., но появилась возможность так организовать работу в опережающем режиме, что реально мы сетевой график опередили практически на год.
Это целесообразно? Ведь предложение сейчас немного опережает спрос, и профицит мощности все-таки существует?
Вы знаете, мы не можем буквально грамм в грамм обеспечить трубу, чтобы потом дополнительно вводить новые мощности, строить НПС.
Это не убыточно? Это не несет каких-то издержек, убытков?
Нет, ну что Вы. У нас уже в этом году с Ванкорского месторождения добыча порядка 15-17 млн. тонн обеспечивается. И вся эта нефть поставлялась окружным путем, перегружала наше западное направление, создавала проблемы с доставкой ее на Восток, поэтому Пурпе-Самотлор - это прямой путь с месторождений Ванкорской провинции, мы ее так условно называем, и строительство второго этапа к которому мы уже практически приступили - это Заполярье-Пурпе - еще500 кмвверх на север, что позволяет вовлечь в добычу новое месторождение в Заполярье. К2016 г. это примерно около 60 млн. тонн. Это позволит загрузить и западное направление, где сегодня есть определенный профицит мощностей, поскольку мы забрали нефть на Восток и нефтепровод ВСТО: ВСТО-1 и ВСТО-2. Так что, как говорится «в десятку» с этим решением и очень быстро, мы сами очень довольны.
Любопытная цифра прозвучала сегодня о том, что в рамках правительственного задания экономить средства, вам удалось сократить издержки с 53 до 45 млрд. У постороннего человека могут возникнуть сомнения, что сэкономили на качестве. На чем все-таки экономия?
Вы знаете, наученные горьким опытом ВСТО-1, мы пришли к однозначному выводу, что нужно разработать собственную линейку насосных агрегатов, частотный регулируемый привод, сами насосы и электродвигатели. И такую задачу нам удалось в течение трех лет решить. Мы наиболее капиталоемкое оборудование производим сегодня на наших предприятиях, за счет этого, конечно же, серьезная экономия - за счет самой организации работ на строительстве Пурпе-Самотлор не привлекалось большое количество подрядчиков, как это было в былые годы. Здесь работали 3 крупных серьезных компании, в том числе наша «Транснефтьстрой», она вообще была локомотивом этого строительства. Такая организация работ позволила более четко, более оперативно управлять строительством, а это всегда снижает расходы и экономит средства, собственно, что у нас и получилось.
То есть позволяет экономить, в первую очередь, выбор среди партнеров «Транснефти»?
Совершенно очевидно, да. И скорость.
Скорость?
Быстрее строишь, качественно строишь, это в любом случае позволяет сэкономить средства на оплате труда, на привлечении специалистов, на их проживание.
Этот опыт вы собираетесь переносить и в будущие проекты, есть планы сколько можно будет сэкономить на строительстве следующего проекта?
По этой же модели мы организовали работу на объектах ВСТО-2, минимизировали количество участников, только специализированные виды работ - подводные переходы, энергоснабжение, связь - выполняют специализированные подрядчики, все остальное делают 3-4 крупных компании, это позволяет экономить время и средства.
Сколько вы рассчитываете сэкономить?
В пределах тех параметров, которые нам рекомендованы, мы обязательно уложимся.
А ветка Пурпе-Самотлор - она входит в систему сообщающихся сосудов между Востоком и Западом. На сегодняшний день у «Транснефти» есть возможность выбирать партнеров с той, и с другой стороны. В какую сторону склоняетесь?
В первую очередь Восток, поскольку сама эта провинция находится в восточной части. Заполярная провинция - на самом севере страны и ориентирована, конечно, в восточном направлении. Но мы не забываем про западное, и по всем нашим расчетам и по заявкам наших нефтяных компаний примерно к2016 г. баланс будет достигнут по объемам на Восток и Запад - это примерно по 27 млн. тонн. Затем будет увеличиваться объем, направляемый на Восток, при сохранении объемов на Западе.
О том, что не забываете про Запад, доказывает и окончание строительства трубопровода БТС-2. Первый танкер пойдет из Усть-Луги уже в ноябре.
Я думаю, 1 декабря, но будет зависеть от графика наших руководителей. Мы хотели бы пригласить руководство страны на запуск нефтепровода и на отправку первого танкера. Поскольку идея в свое время была высказана Владимиром Владимировичем Путиным и он ее курировал, сопровождал, постоянно оказывал поддержку и помощь в реализации этого проекта, я думаю, он не откажется принять участие. Это зависит в первую очередь от графика руководства, но мы ориентируемся на 1 декабря.
Основные показатели этой стройки - какова загруженность, стоимость и прочее?
Стоимость в пределах запланированной, даже с небольшой экономией - примерно 8-10 млрд. руб., она еще не завершена, мы это все посчитаем более точно, после того, как объект будет сдан, но примерно 98 или 100 млрд. руб. Загруженность - на этом направлении мы проблем не ощущаем, поскольку у нас около 10-12 млн. тонн в любом случае будет уходить через Пурпе-Самотлор на Запад. Мы снимем небольшие объемы с Приморского порта, поскольку он работает с перегрузкой сегодня и некоторый объем - порядка 5-6 млн. тонн мы снимем с Новороссийска и заменим их экспортом нефтепродуктов. Это более выгодно с точки зрения экономики и бизнес-операций. Наверное, мы снимем объемы с Гданьска. Когда есть собственный порт - незачем отправлять нефть, скажем, в чужой порт. И мы это польским коллегам на наших встречах объяснили, они согласились, что надо по-хозяйски подходить к тому, что у вас есть. Поэтому для БТС-2 на обозримую перспективу, я не вижу проблем с загрузкой.
Что говорят партнеры-транзитеры наши традиционные в связи с окончанием этого строительства?
Даже если бы труба БТС-2, которая ведет в Усть-Лугу, была вообще пустой, но она существовала, это очень серьезный аргумент и серьезный факт в любой переговорной позиции в пользу России. Но поскольку эта магистраль, обеспечивает не только экономические интересы, но в значительной степени и политические интересы России - хотя бы только поэтому ее надо было бы построить.
Сейчас приступаете к строительству нефтепровода Заполярье-Пурпе. Известно, что там находятся месторождения сразу нескольких российских компаний: «ТНК», «Роснефть» и «Газпромнефть». Согласовываете ли с ними условия поставки, потому что известно, что это месторождение, все-таки, еще только на уровне разведки.
Безусловно. Я упомянул о том, что мы уже имеем прогнозные заявки всех нефтяных компаний, которые работают в этом регионе. Они за свои цифры отвечают. Эти цифры практически те же, что нам давали нефтяники в2008 г., в начале2008 г. Но 2008-2009 гг. внесли серьезные поправки в их планы. И реализация освоения месторождений в регионе Заполярья отодвинулась года на 3-4, поэтому я и говорю о 2016-2017 г. Мы очень тесно взаимодействуем. У нас полное взаимопонимание. И сегодня там «Газпромнефть», «ТНК-BP», «Роснефть», «Газпром» непосредственно, «ЛУКОЙЛ». Они полностью разделяют и поддерживают наши подходы и участвуют в этой работе непосредственно. Поскольку все заинтересованы четко скоординировать сроки, когда они должны подготовить свои месторождения к вводу в эксплуатацию. А это зависит от того, как «Транснефть» быстро окажется в том регионе, где они работают. Поэтому такое взаимодействие обречено на успех, поскольку все заинтересованы.
Вы уже упомянули о приоритетных поставках на Восток, между тем только в этом году мы убедились в том, какой непростой партнер Китай. Каким образом снимаете напряженность? Есть ли альтернативы китайским поставкам на Восток в этой части света - я имею в виду Сингапур, Япония, Корея?
Я бы не стал противопоставлять одно другому: китайское направление - это новое диверсифицированное направление на экспорт, это всегда хорошо. Это громадный рынок, это двадцатилетний период работы России и продаж российской нефти на китайском рынке. Не исключаем, что эти объемы со временем могут быть увеличены, поскольку Китай испытывает дефицит нефти. Да, это непростой партнер, все было непросто - поскольку большой проект, большая работа всегда сопряжена с какими-то неувязками, что собственно и произошло при оплате поставок нефти. Но в настоящее время вопрос, я считаю, практически урегулирован, поскольку есть глобальные интересы, во имя которых этот проект реализовался.
То есть платежи от Китая стали поступать?
Тема урегулирована и партнеры готовы выплатить задолженность, урегулировать эту тему и работать на условиях действующего контракта, до того момента, пока мы этот контракт, скажем так, сделаем полностью соответствующим рыночным условиям.
И, может быть, повторюсь - если очень приземленно смотреть на эту ситуацию, то конечно, в первую очередь будет видно «вот доллар недодали или доллар кто-то кому-то передал» Можно, конечно, на этом уровне рассматривать проблему, но если смотреть масштабно на эту ситуацию, то в первую очередь надо сказать о том, что у России появилась возможность продавать свою нефть в течение 20 лет на серьезном рынке, где эта нефть будет гарантированно востребована на весь этот период. Это многого стоит - выйти на новый рынок с предложением и быть востребованным. Это новое экспортное направление, это дополнительные доходы нефтяных компаний и бюджета страны, это диверсификация экспорта, это китайский кредит на достаточно льготных условиях, и мы благодаря этим деньгам строим ВСТО-2 и Пурпе-Самотлор удалось с использованием этих денег закончить.
В дальнейшем - Заполярье-Пурпе и для «Транснефти» это капитализация компании, поскольку все эти новые трубопроводы будут на балансе у компании. Я рассматривал бы этот вопрос именно так.
Прогнозы по потреблению нефти китайскими партнерами в среднесрочной перспективе какие?
К нам уже обращались китайские партнеры с предложением рассмотреть возможность увеличения в два раза - до 30 млн. тонн. Сегодня, к сожалению, мы не можем обещать им эти объемы, поскольку регион стремительно осваивается, но он все-таки новый. И динамика работ наших нефтяных компаний в регионах прохождения трубы ВСТО вызывает оптимизм, работа там будет выполнена быстрее, чем планировалось. Но, к сожалению, мы сегодня не можем обеспечить все эти направления многочисленные - и Козьмино, и наши НПЗ: Комсомольский и Хабаровский…
Проще говоря, нефть будет востребована и в России тоже.
Безусловно. И сегодня уже вопрос стоит именно так: обеспечить Комсомольский завод, обеспечить Хабаровский завод и завод, который будет строиться в Находке компанией Роснефть. Задач много, но надо, чтобы нефтяники успевали осваивать новые месторождения.
Каким образом искать средства на выполнение этих задач в условиях такой сложной мировой конъюнктуры?
Мы сбалансировано здесь на финансовом рынке работаем в этой части, где необходимо привлекать заемные средства - мы их привлекаем. У нас пока есть возможность пользоваться китайским кредитом, есть собственные средства которые мы также вовлекаем в эту работу, так что пока у нас нет серьезных проблем с финансовой стороны.
Пока просто нет необходимости в заемных средствах?
В том числе и это, да. И более того, мы в срок выполняем все свои обязательства по сопровождению кредитов и займов, то есть выплачиваем все необходимые проценты по ним, готовим предварительно все условия для того, чтобы эти сроки соблюдались. Я считаю, что наш финансовый блок работает успешно.
Свидетельством того, что с финансами у вас все в порядке говорит ваша обширная благотворительная программа - в этом году порядка 5 млрд. компания «Транснефть» направила на благотворительные цели. Между тем звучит и много упреков: туда ли вы их направляете?
Действительно, интерес к этой теме на протяжении всего периода работы моей в «Транснефти» есть. Мы ни от кого ничего не скрываем, все решения принимаются коллегиально, более серьезные суммы обсуждаются и утверждаются на Совете директоров, те, которые нет необходимости выносить на Совет директоров, мы рассматриваем на Правлении. Но обязательно коллегиально, то есть никакой самостийности. Я считаю, что программа благотворительности у нас сбалансированная. Мы предусматриваем серьезные объемы под детскую медицину, под детские центры. Порядка 30 с лишним детских домов, приютов и домов ветеранов мы финансируем только по специальной строчке бюджета, по специальной программе. Там и вещевые поставки, и там где надо делается ремонт, в детских домах - это продукты, одежда, игрушки. Очень много делается для ветеранских организаций, много строительства новых социальных объектов.
Серьезное направление - реставрация памятников?
Это отдельный разговор. Сейчас мы приступаем к реконструкции, ремонту и восстановлению воинских захоронений, в частности в Румынии. Летом, к семидесятилетию начала Великой Отечественной Войны, порядка 30 регионов, где работают наши компании, совместно с военкоматами обеспечили восстановление воинских кладбищ, мемориалов и памятников.
Значительную часть средств мы также тратим на спорт. Перечислять можно много.
В любом случае вы - в лидерах по благотворительности.
Я думаю, если есть возможность участвовать в программах благотворительности, то это нужно делать, но делать по-хозяйски, как мы и стараемся.
Что Вы думаете по поводу нового законопроекта о защите прав миноритарных акционеров, не усложнит ли он, если этот законопроект будет принят, работу компании?
Если в том виде, в каком он предлагается сегодня, то конечно он усложнит, поскольку он неограниченно предоставляет возможности человеку, купившему 1 акцию издеваться над акционерной компанией.
Во всем мире, по крайней мере там, где существует серьезный бизнес, законодательство ограничивает полномочия миноритариев, владеющих 1 акцией, а речь идет именно об этом и вообще гринмейл - это позорная страница в истории бизнеса на Западе. У нас почему-то решили, что гринмейл должен стать правилом и тем более законом. И все, что в этом направлении делается, оно, к сожалению, нас удручает. Мы подготовили обращение в Минэкономразвития, в Минэнерго, в аппарат правительства с предложениями подойти очень взвешенно к подготовке проекта этого закона. Мы - это «ВТБ», «Транснефть», «Роснефть», энергетики. И вот, буквально накануне поездки сюда, к нам присоединился «Газпром». Они тоже выйдут, но, теперь уже индивидуально. Я думаю, к нам должны прислушаться, поскольку это ненормально. И я знаю, в банке «ВТБ» провели такой анализ - кто обращался за этими материалами за последние 3 года. Да никто. Навальный и «Ведомости». Собственно, все. Так для кого этот закон делается? Давайте зададимся тоже встречным вопросом.
У меня последний вопрос - кадры. Кадры сегодня решают все. Каким образом вы их готовите сегодня и какие сложности с этим испытываете, потому что для вашей отрасли - это специальная отрасль, это специальные люди - высококвалифицированный персонал.
Вы знаете, тема больная, очень чувствительная для нас. Мы конечно стараемся, чтобы вопрос обеспечения кадрами не был за скобками нашего внимания. У нас есть несколько своих учебных подразделений - колледжей, они расположены по всей территории России, где готовят среднее звено техническое, для наших дочерних компаний, эксплуатирующих нефтепроводы. У нас есть соглашения с рядом ВУЗов, где созданы специальные кафедры, которые работают под программу «Транснефти» и мы в такой кооперации с ВУЗами стараемся обеспечить и задел кадровый в том числе. И если говорить только про ВСТО - то это примерно 3 тыс. человек, проживающих в регионах прохождения магистрали - получили подготовку, квалификацию по нашим специальностям и сегодня с удовольствием там работают. Это больная тема, но мы стараемся, чтобы она не принимала катастрофических масштабов.
Я желаю Вам успехов и большое спасибо!
Спасибо Вам большое.
26.10.2011 г. , «Россия-24»